ПОПАДАНИЕ В САНТА ЕЛЕНУ СО СТОРОНЫ РОРАЙМЫ
Ночью снилась Оля. Она ехала на велосипеде по летней асфальтовой дороге, по деревне, где у несчастного жила бабушка. Оля была в развевающемся летнем платьице, с воздушной причёской, улыбалась, смотрела на несчастного и стреляла глазками. Сергей Николаевич сам оттолкнул её, не захотел унижаться. Догадался убогий, что это червячий жир глаза застит, а никакая не Оля и вовсе.
Потом под ухом стал кто-то подозрительно кудахтать. «Курочка» – сладко подумал убогий, переваривая остатки курятины. Тогда кто-то стал кукарекать. Стал Сергей Николаевич говорить пошлости по-куриному, дабы отвлечь неизвестного горлопана от преступного деянья. Потом перешёл на русский. Но никакие «кыш, сцука» не помогли. Всё зряшно! Несчастному оставалось лишь мужественно выдержать натиск. На рассвете снова стали кукарекать и долго, и пока вредители не докукарекали – не было покойного сна в Южной Америке.
Обратно летели быстро, Сергею Николаевичу почти не приходилось ждать. По дороге в массовом количестве топали путники, мечтавшие о Рорайме. Среди прочих встретились два аргентинца с рюкзаками и без гида. Они собирались покорить тепуи самостоятельно, на свой страх и риск. Несчастный наобещал аргентинцам неземных красот и велел опасаться дождей, впрочем зазря, ибо навряд ли существует на свете другой такой мудак, который полез бы на Рорайму без второго комплекта одежды, плаща и босиком.
Джорх рассказывал историю своего отца, который по происхождению немец, приехал из ФРГ в Венесуэлу в 1977 году с целью выучить испанский и улучшить резюме, поскольку к сему моменту знал английский и французский, проехав по Северной Америке. Устроился на работу экономистом и женился. Тут Сергей Николаевич не понял, как можно встретить девушку, если работаешь экономистом, ить экономисты трудятся, в закрытых комнатках, глотая пыль и не видят живых людей вообще.
– Она была его помощником по работе, – прояснил загадку Джорх.
– В таком случае я иду по следам твоего отца, – пошутил несчастный, который тоже приехал в Венесуэлу отвлечься на женщин, а ночи проводил в маленьких комнатках, глотая пыль и с ужасом подсчитывая остатки финансов. Джорх шутке порадовался, Лаура тоже. Все смеялись над убогим.
Дошли до исходного пункта пешего путешествия – индейского городка. У домика тусовался Хайро. Ко встрече группы приготовили множество прохладительных напитков. Пиво!!!
Несчастный тут же засосал банку. Вторую. Третью. Уффффф!
По дороге в Санта Елену остановились и куда-то пошли. То был какой-то знатный водопад, но туристы про то не знали, идут все и идут. Надпись напоминала об уплате 2 боливаров с носа. Все заплатили и прошли. А с Сергеем Николаевичем не так.
– С пивом не пустим! – возопили на входе. Отчего не пустим, не пояснили. А убогому и по хрену, не пустим так не пустим, Оля от того даже не чихнёт. Встал на месте и стоит.
Через пять минут Нестор отнял у убогого 1 боливар, пообещал индейцам за ним проследить и куда-то повёл.
– Ходят тут… мусор кидают… с пивом нельзя, пей быстрей – задумчиво бормотал Нестор.
Боялся поди, что допив пиво бросит убогий банку на землю.
– Позвольте заметить! – возразил Сергей Николаевич, медленно доставая из заднего кармана штанов ровно 9 окурков, – мусор говоришь? Ик! Да я на Рорайме ни одной спички не кинул! Это другой может кто кидает, да вот не я! Да я вообще в России один такой!
Демонстрация 9 бычков произвела на Нестора неизгладимое впечатленье. С минуту потрясённый зрелищем индеец по-кладбищенски молчал, исполняясь восхищенья, после чего взорвался лепетом в духе, что и подумать не мог, что его не за того приняли да не так поняли… Чувак, таскающий мусор при себе вместо того, чтобы привычно украшать им натуру – сие превышало решительно всякое прежнее понятье. С этого момента Сергей Николаевич мог ходить с банкой пива куда угодно, даже в президентский дворец Чавеса.
Спустившись меж деревьев во внутренность пространства бытия, туристы обнаружили гранитную, чуть наклонённую плоскость, размером с маленькую вытянутую хоккейную площадку. Вместо хоккейных ворот справа были накиданы гранитные плиты, стильные, наискосок, с которых фигарил мощный и судя по всему жидкий поток. То бил водопад Кебрада Хаспер, или просто Хаспе.
Скинув штаны и утрамбовав постыдный атавизм в плавки, Сергей Николаевич кинулся под водопад, присоединившись к толпе, в которой уже курвилось изрядное число мокрых венесуэльцев. В процессе бытия постепенно прояснилось, что водопад сей что-то навроде большой местной достопримечательности, известной далеко за пределами Гран Сабаны.
Через час, уже в Санта Елене, несчастному пояснили, что и Хаспе, и сама Рорайма являются культовыми «местами силы». То вещал туроператор Роберто, сосед Хайро, чей домик-офис стоял рядом о двух шагах. Роберто рассказал, что пишет книги да путеводители, и показал напечатанные экземпляры. Несчастный обрадовался, что в кои-то веки нашёл знающего человека и тут же расспросил, где тут можно остановиться в отеле, записать диски с фото, а потом про айяуаску – возможно ли её в Венесуэле найти? Роберто оказался первым и единственным в стране человеком, который знал, что это такое. Но даже со знаньем дела и пониманьем бытия уверенно заявил, что айяуаски никакой в Венесуэле нет, а есть какая-то фигня, которая вовсе другая. Про другую фигню несчастный ничего не слышал и, поблагодарив Роберто, двинулся в 40-ка боливаровый отель.
Записать диски оказалось здесь вполне возможно, но надо купить и принести болванки, посему отправился Сергей Николаевич постигать Санта Елену де Уайрен. Городишко и правда оказался необычным, непохожим на остальную Венесуэлу. Магазины широко раскрыли двери, которые на азиатский манер занимали всю переднюю стену. Решётки на окнах домов встречались реже, а сами окна были явно шире. А главное – никто не смотрел на несчастного тамбовским волком и не хотел напасть.